Выпуск 24

Наша история

Вирус и корона: история первой прививки в России

Анна Четверикова

В разгар свирепой эпидемии оспы, 12 (23) октября 1768 года, императрица Екатерина II первой в России сделала себе, а затем и наследнику престола, 14-летнему Павлу Петровичу, прививку от страшной болезни. Пошла на огромный риск. Одержала победу. И стала для подданных примером не только, как сейчас сказали бы, «ответственного отношения к здоровью». Но и гораздо более важных вещей - которые и нынешним руководителям разного калибра хорошо бы взять за образец.

ИСТОРИЯ ЭПИДЕМИИ

Екатеина ВеликаяЭпидемия 1768 года была в России далеко не первой. Болезнь на протяжении веков ходила по континентам кругами и волнами. Умирали от оспы до 40% зараженных, особенно часто — маленькие дети (в России — каждый седьмой ребенок). Если вы не видели фотографии больных, то и не надо - они ужасны. Оспа уносила до миллиона жертв в Европе, в России больше. Не обходила высоких вельмож - в 1730 году от нее умер последний потомок Петра I по мужской линии, 14-летний Петр II.

Сама Екатерина II оспой не болела, но очень ее опасалась. Оспу незадолго до свадьбы перенес ее жених, царь Петр Федорович — и до конца жизни страдальчески смотрел в зеркало на свое изуродованное лицо. Екатерина откровенно признавалась в письме прусскому королю Фридриху II:

«С детства меня приучили к ужасу перед оспою, в возрасте более зрелом мне стоило больших усилиев уменьшить этот ужас... Весной прошлого года (1768 - Авт.), когда эта болезнь свирепствовала здесь, я бегала из дома в дом... не желая подвергать опасности ни сына, ни себя. Я была так поражена гнусностию подобного положения, что считала слабостию не выйти из него. Мне советовали привить сыну оспу. Я отвечала, что было бы позорно не начать с самой себя и как ввести оспопрививание, не подавши примера? Я стала изучать предмет... Оставаться всю жизнь в действительной опасности с тысячами людей или предпочесть меньшую опасность, очень непродолжительную, и спасти множество народа? Я думала, что, избирая последнее, я избрала самое верное...»

ИСТОРИЯ ВЫБОРА

В этих строках — суть характера императрицы. Да, болезнь жертв не выбирает. Но выбор есть у человека — заранее смириться или встать «из окопа в атаку». Екатерина была красавицей — статная, с прямой спиной, густыми каштановыми волосами и прекрасным цветом лица. В 1768 году ей было всего 39 лет. Ни смерть, ни уродливые шрамы в ее планы не входили. Потеря сына и близких — тем более.

Но главное — Екатерина была монархом не обычным, а просвещенным. И, действительно, умела, как она выразилась, «изучать предмет».

Ее письмо Фридриху II — стремление переубедить категорического противника оспопрививания. Задача сложная. В те годы лишь в Англии врачи рисковали делать от оспы прививки. Британцы переняли метод в 1718 году от турок, опробовали — без малейшего сочувствия — на преступниках-смертниках и воспитанниках сиротских приютов. А когда опыт удался, сделали прививку даже семье короля Британии Георга I.

Метод прививок тогда был один — вариоляция, когда здоровому человеку через разрезы на руке протягивали нитки или ткань, смоченную в содержимом оспенных пузырьков (пустул) больного. Инфекция попадала в кровь, человек заражался. Смертность после вариоляции составляла 2%, то есть в 20 раз меньше обычной. Но риск сохранялся, и после гибели нескольких знатных персон прививок стали бояться. Во Франции их и вовсе запретили в 1862 году специальным актом парламента.

Опасались прививок и в России. Как писал историк С. М. Соловьев, «медики вопили против безумной новизны, вопили против нее проповедники с кафедр церковных... Екатерина решила собственным примером уничтожить колебание русской публики».

Трусливой императрица не была никогда, а предусмотрительной — всю жизнь. К выбору доверенного врача подошла серьезно. Самым искусным в прививочном деле в то время считался англичанин Томас Димсдейл (Thomas Dimsdale). На него и пал выбор императрицы.

ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ

За несколько месяцев до этого большую экспертно-разведывательную работу провели российские дипломаты и шпионы. В том числе бывший резидент русской разведки в Стокгольме, воспитатель цесаревича Павла граф Никита Панин и русский посланник в Лондоне Алексей Мусин-Пушкин. Миссия была выполнена быстро и деликатно, и летом 1768 года Димсдейл вместе с сыном прибыли в Санкт-Петербург. К тому времени тревога при дворе почти дошла до отметки «паника»: в конце мая, накануне своей свадьбы, от оспы скончалась молодая графиня Шереметьева, жених которой был наставником юного цесаревича Павла.

Кольцо инфекции сжималось.

ДимсдейлКак была сделана прививка высочайшей пациентке и как протекала ее болезнь, Димсдейл рассказывает в своих воспоминаниях подробным языком амбулаторной карты. Четвертое издание его труда «Нынешний способ прививания оспы...» увидело свет в Санкт-Петербурге в 1870 году в русском переводе «порутчика Луки Сичкарева» и хранится сейчас в фондах Государственного исторического музея.

Попрактиковаться на «принудительных добровольцах» не удалось: один тяжело заболел, второй - не среагировал... Екатерина решительно прекратила томительное ожидание, да и рисковать предпочла сама. Оспенный материал для нее взяли от заболевшего 6-летнего кадета Саши Маркова. Мать ребенка была в ужасе, отец уговаривал и ободрял ее. Ночью спящего, закутанного в одеяло Сашу привезли в царский дворец, потайным ходом провели в покои Екатерины и «с руки на руку» перенесли зараженную лимфу. После чего государыня уехала в Царское Село.

Пять или шесть дней она чувствовала себя хорошо и вела обычный образ жизни - приемы, обеды, встречи... О чем тогда молились придворные и визитеры, понять несложно.

Известие об инфицировании царицы тайной оставалось недолго. На пятый день Екатерина почувствовала недомогание и сразу уединилась. Дальнейшая история ее болезни скрупулезно зафиксирована Димсдейлом: жар, озноб, жжение в горле, набухшие подчелюстные железы, появление первых оспин, которые лопаются, темнеют, исчезают. Полоскания смородиновым морсом. Глауберова соль от постоянной головной боли. Тревога. Отсутствие аппетита. Легкая пища. Обильное питье. Снова жар...

И наконец — долгожданное выздоровление, о котором торжественно сообщили народу 29 октября 1768 года.

ИСТОРИЯ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ

павелОт оспы был привит и  наследник престола (донором стал младший сын придворного аптекаря Брискорна). Болезнь он перенес легко. Выздоровел и отрок Саша Марков — вместе со всем семейством ему впоследствии был пожалован дворянский титул, фамильный герб, солидное денежное содержание и новая фамилия — Оспенный.

От сердца отлегло у всех участников истории, но больше всех, пожалуй, у Димсдейла. Для него по приказу императрицы все эти дни держали наготове почтовую карету — дабы в  случае смерти пациентки  скрыться из страны от самосуда. Екатерина нравы своих царедворцев знала хорошо. А доктора она одарила по-царски: баронский титул, 500-фунтовая, ежегодная пенсия (огромная сумма), звание лейб-медика и чин действительного статского советника. Синод и Сенат направили императрице приветствия, писанные высоким штилем, она скромно благодарила. 21 ноября 1768 года было объявлено в России днем торжества в честь «великодушного, беспримерного и знаменитого  подвига» Екатерины. В театре спешно поставили балет «Побежденное предрассуждение», для простонародья напечатали сотни лубочных картинок — пропаганда работала на полную мощь. Метод вариоляции пошел в массы и применяться стал повсеместно...

          

Источник: «Вести" № 86, 18.11.2020 

Вирус и корона: история первой прививки в России

Вирус — самая жестокая форма демократии. Равны перед ним все, от высокого вельможи до последнего бродяги. Но история знает случаи, когда перебороть грозную болезнь помогал не только иммунитет, но прежде всего — сила характера и особо важный статус пациента.

 




Выпуск 24

Наша история

  • Свадьба в Кейданах
  • Из рода Милошей
  • Поляки в Кавказской войне - две грани одного явления
  • Тверские корни польских королей
  • Дети отчизны
  • Разбитое сердце Густава Олизара
  • Между двух миров (рассказ о Леоне Козловском)
  • Князь Евстахий и лагеря
  • "Легкий след жизни" Александра Корниловича
  • Между двух миров (оконч.)
  • Михал Клеофас Огиньский
  • Прогулка по "польской" Гатчине
  • Николай I и Краковская республика
  • Прототипы главных героев «Верной реки» Жеромского
  • Марина Мнишек в русской истории и русской поэзии
  • Музей Второй мировой войны в Гданьске
  • «Прощаем и просим о прощении»
  • Сталинградская символика и ее восприятие в Польше
  • 100-летие Люблинского католического университета
  • Дочки-матери
  • Полесье, 1939
  • Смытая фотография
  • Багаж несбыточных желаний
  • Дружба, продолжавшаяся полвека
  • Марш на Варшаву (фрагмент книги о фельдмаршале Паскевиче)
  • Пакт Гитлер-Пилсудский и начало Второй мировой
  • Янина Жеймо и Ольга Берггольц в блокадном Ленинграде
  • Сорокалетие первого визита Иоанна Павла II в Польшу
  • Операция "Белый меч" или как Гатчина стала Троцком
  • Юзеф Понятовский – композитор и дипломат
  • Психическая атака
  • Шинель Первой мировой
  • Воркутинский бунт 1953 года
  • Изучение польского языка в Иркутске в ХХ-ХХI вв.
  • Реконструкция биографии в контексте истории. В.Л.Шатилов
  • Романы железного Феликса
  • Поляки на Северном Кавказе в ХIХ-ХХ вв
  • Вирус и корона: история первой прививки в России
  • Больше, чем архив: выставка в Государственном архиве РФ
  • Как боролись с эпидемиями наши предки
  • Это изобретение помогло выиграть Вторую мировую войну
  • Шатилов Павел Николаевич. «Записки: в двух томах»