Моя бабушка любит Шопена

СЕМЬЯ ФРИДЕРИКА

(Отрывок из повести «Моя бабушка любит Шопена)

— Мне надоели эти скучные гаммы и упражнения, бабушка! Я хочу, чтобы ты научила меня играть шопеновский вальс «Минутка», — сказала я, когда бабушка Ванда в очередной раз велела мне «красиво ставить пальчики» и играть упражнения. Поверьте, это правда ужасно скучно!!!

— Майя, к сожалению, ты не можешь ещё браться за произведения Шопена. Они слишком трудны для тебя. Увы, это так.

Бабушка отвечала мне терпеливо, но таким тоном, который ясно говорил: «Ничего не выйдет, Майя».

— Но если ты будешь хорошо заниматься, играть гаммы, упражнения, пассажи, этюды, то обещаю тебе, что уже скоро мы попробуем сыграть его юношеский полонез, — улыбнулась она мне.

— Но какой-то там полонез — это совсем не то, что вальс «Минутка»! — Я решила, что так просто не сдамся.

— Майя, этот полонез тоже очень красивый. Вот послушай!

Бабушка села за рояль и начала играть. Может, это было и не такое пленительное произведение, как вальс, но, должна признаться, оно мне очень понравилось. Сначала полонез звучал серьёзно, напряжённо, а потом мягко, как будто кто-то напевал.

— Бабушка, а почему он «юношеский»?

— Его называют юношеским потому, что Шопен написал его, когда ему было всего только семь лет. Он ещё не умел записывать ноты, поэтому сочинял произведение сразу, играя на рояле, а записал его потом на нотной бумаге его отец.

— Ничего себе! Шопен уже в семь лет сочинял такие произведения?! А мне почти столько же, но я даже не умею их исполнять? И только без конца играю какие-то гаммы и упражнения? Это нечестно!

— Родная моя, поверь, что даже такой гений, как Фридерик Шопен, не умел бы ни играть, ни сочинять музыку, если бы ежедневно не упражнялся! — Бабушка почему-то улыбалась себе под нос.

— А кто его учил? Его отец тоже был пианистом?

— Нет, Николя Шопен не был пианистом, но он играл на флейте и скрипке. В то время, внученька, хорошим тоном считалось умение играть на каком-нибудь инструменте, разбираться в музыке, литературе, живописи, умение рисовать… — бабушка стала перечислять и вдруг остановилась.

— О чём ты думаешь? — спросила я. Мне не нравилось, когда бабушка так внезапно прерывала рассказ.

— О том, что когда-то образование было совсем не таким, как теперь. Отец Фридерика Шопена был гувернёром, то есть домашним учителем. Он учил детей графа Скарбека.

— Так же, как и ты, бабушка?

— С чего ты это выдумала?! — засмеялась бабушка. — Хоть ты для меня и самая настоящая графиня, но всё же на самом деле у нас нет никаких дворянских титулов. А я просто учу тебя играть на рояле.

— И чем же занимался гувернёр?

— Он преподавал литературу, языки. Во времена Шопена в моде был французский язык. Николя Шопен был коренным французом. Он приехал из Франции, а потому прекрасно подходил на роль такого учителя.

— Значит, Фридерик Шопен был французом?! — удивилась я.

— Нет, Майя, его мама была полькой, а отец хоть и родился во Франции, но всё же бо́льшую часть жизни провёл в Польше. В произведениях Фридерика Шопена можно услышать польскую народную музыку, ритмы польских танцев, польские песни, колядки. Он очень любил Польшу, Майя, и всегда и всюду подчёркивал, что он поляк. Мы же теперь знаем, что — великий поляк.

Признаться, это меня обрадовало, а то я уже было подумала, что Фридерик Шопен вовсе даже не был польским композитором.

— Значит, детей учили тогда только французскому языку? — ещё спросила я, решив, что это было действительно прекрасное время!

— Нет. Их учили также хорошим манерам, о которых мы с тобой уже говорили, а детей постарше — математике и рисованию. В те времена каждый образованный человек умел рисовать.

— И Фридерик тоже?

— О да! Сохранилось несколько его этюдов и карикатур, то есть шуточных портретов, на которых он любил изображать одноклассников и учителей, когда учился в школе в Варшаве.

— Бабушка, а у него тоже был гувернёр?

— Фридерик Шопен не был дворянином. Его отец, Николя, служил сначала в семье графа Скарбека, а мама, Юстина, хоть и была родом из дворянской семьи, помогала в имении по хозяйству. Родители Фридерика не были богаты. Перебравшись в Варшаву, где Николя получил место учителя в лицее, они, чтобы увеличить свои доходы, открыли пансион для сыновей богатых помещиков. В этот пансион приглашались гувернёры, а один из них даже стал мужем Изабеллы, младшей сестры Фридерика. Разумеется, родители Шопена наняли также и учителя музыки. Это был очень интересный господин.

— Расскажи что-нибудь о нём, бабушка! — попросила я. Не знаю, как вы, а я очень люблю интересные рассказы.

— Войцех Живный (именно так звали первого учителя музыки Фридерика) был родом из Чехии. Он плохо говорил по-польски, одевался тоже весьма своеобразно — в старый жилет, сюртук и бархатные брюки, которые заправлял в высокие венгерские сапоги. Он постоянно нюхал табак и весь был пропитан его запахом. Из кармана его брюк торчал клетчатый красный платок и большой карандаш, которым он отмечал в нотах ошибки учеников, а иногда даже бил непослушных по пальцам.

— Бабушка! Он был ужасен!

— Несмотря на кажущуюся суровость, он был добрым и честным человеком, Майя. И, конечно, он обожал своего гениального ученика. Когда маленький Фридерик давал свой первый концерт (а было ему тогда всего только восемь лет), пан Живный возбуждённо бегал по залу, обмахиваясь платком, и едва мог прийти в себя от волнения.

Я стала смеяться, представив себе всё это.

— А тот домишко, в котором родился Шопен? Тот, куда нас не пустили в Желязовой Воле, помнишь, бабушка? Расскажи что-нибудь о нём.

— Этот, как ты говоришь, «домишко» был флигелем в имении графа Скарбека. Ты знаешь, что такое флигель, Майя?

— Маленький за́мок? — предположила я.

— Не совсем. Флигелем называлась небольшая постройка, в которой находилась кухня, прачечная, кладовая, там жила прислуга, в том числе и гувернёр… Графиня Скарбек вместе со своими пятерыми детьми занимала дом, который, к сожалению, не сохранился. Когда Николя Шопен и Юстина поженились, графиня отдала им флигель — то самое здание, которое находится теперь в парке в Желязовой Воле. Там семья Шопенов стала жить сразу после свадьбы, там же родился и их сын Фридерик.

— Бабушка, а кроме Изабеллы, у Шопена были ещё братья и сёстры?

— В то время было не принято, чтобы в семье был только один или два ребёнка. У Фридерика Шопена, представь себе, было три сестры!

— Ого! А младшие или старшие?

— Тремя годами старше была Людвика. Её Шопен любил больше всех, она играла с ним в четыре руки на рояле. Вторая сестра, Изабелла, была только на год младше его. А третья, Эмилия, — младше на два года. Она была очень талантлива и уже в раннем возрасте сочиняла стихи и превосходно рисовала. К несчастью, она умерла от чахотки, когда ей было всего лишь четырнадцать лет…

— Ой… Значит, от чахотки умирают?

— В то время, Майя, не существовало таких лекарств, как сейчас, а врачи ещё не умели распознавать и лечить все болезни. До сих пор неизвестно, например, что стало причиной смерти Шопена — чахотка или какая-то другая тяжёлая болезнь лёгких. Но что бы это ни было, известно одно: величайший польский композитор прожил всего тридцать девять лет… А представь себе, сколько бы ещё прекрасных произведений он создал, если бы прожил больше… Но довольно этих разговоров. Повторение — мать учения, внученька… Так что давай-ка повторим последнее упражнение, — сказала бабушка и начала играть со мной в четыре руки, а потом улыбнулась и сыграла шопеновскую «Минутку».

Перевод с польского Дениса Пелихова